Денежная расписка (образец) 2021

Расписка заёмщика — договор займа денег

  • Форма (образец) расписки (в возврате займа)

    Договор займа денег → Форма (образец) расписки (в возврате займа)

    форма (образец) расписки (в возврате займа)

    г. «»20г.

    я, (ф.и.о. займодателя)
    получил от (ф.и.о. заемщика)
    сумму рублей
    (сумма проп…

  • Форма (образец) расписки (в получении займа)

    Договор займа денег → Форма (образец) расписки (в получении займа)

    форма (образец) расписки (в получении займа)

    г. «»20г.

    я, (ф.и.о. заемщика)
    получил от (ф.и.о. заимодателя)
    по договору займа от «»20…

  • Образец. Расписка заемщика в получении денежной суммы по договору займа

    Договор займа денег → Образец. Расписка заемщика в получении денежной суммы по договору займа

    расписка

    (место и дата выдачи расписки прописью)

    я, , паспорт: серия ,
    (фамилия, имя, отчество)

    nо. , выданный ,

  • Образец. Расписказаймодавца в получении всей денежной суммы по договору займа

    Договор займа денег → Образец. Расписка займодавца в получении всей денежной суммы по договору займа

    расписка

    (место и дата выдачи расписки прописью)

    я, ,
    (фамилия, имя, отчество займодавца)

    получил от
    (фамилия, и…

  • Образец. Расписказаймодавца в получении части денежной суммы по договору займа

    Договор займа денег → Образец. Расписка займодавца в получении части денежной суммы по договору займа

    расписка

    (место и дата выдачи расписки прописью)

    я, , паспорт: серия ,
    (фамилия, имя, отчество)

    nо. , выданный ,

  • Образец. Договор займа (беспроцентного) с выплатой суммы займа по частям

    Договор займа денег → Образец. Договор займа (беспроцентного) с выплатой суммы займа по частям

    …бязан передать заемщику указанную в п.1.1 сумму
    в срок до .
    2.2. факт передачи займодавцем указанной суммы удостоверяется
    распиской заемщика.
    2.3. возврат полученных сумм осуществляется заемщиком равными
    долями — по () рублей ежемесячно
    — в течение , …

  • Образец. Договор залога квартиры, принадлежащей залогодателям, для обеспечения возврата суммы займа по договору займа

    Договор залога и заклада → Образец. Договор залога квартиры, принадлежащей залогодателям, для обеспечения возврата суммы займа по договору займа

    …овором залогодержатель
    принимает, а гр-не и ,
    именуемые в дальнейшем «залогодатели» передают в обеспечение возврата
    суммы займа, полученной , согласно договору займа
    (фамилия, и.о.)

    nо. от «» 20 г., заключенному между зао
    и , именуем в дальнейш…

  • Договор займа (проценты на сумму займа уплачиваются одновременно с основной суммой займа по истечении срока, на который предоставляется заем)

    Договор займа денег → Договор займа (проценты на сумму займа уплачиваются одновременно с основной суммой займа по истечении срока, на который предоставляется заем)

    договор займа

    г.

    (дата заключения договора)

    , именуемое в дальнейшем &quo…

  • Образец. Договор залога квартиры, принадлежащей заемщику, для обеспечения возврата суммы займа по договору займа с залоговым обеспечением

    Договор залога и заклада → Образец. Договор залога квартиры, принадлежащей заемщику, для обеспечения возврата суммы займа по договору займа с залоговым обеспечением

    …1.1. в соответствии с настоящим договором залогодержатель
    принимает, а заемщик-залогодатель передает в обеспечение возврата
    займа согласно договору займа nо. от «» 20 г.,
    заключенному между зао и
    на сумму () рублей на срок
    , принадлежащую ему на пра…

  • Расписка заёмщика

    Договор займа денег → Расписка заёмщика

    расписка заемщика

    настоящим я, , подтверждаю получение мною суммы займа в размере руб., и обязуюсь вернуть указанную сумму не поздн…

  • Образец. Договор о займе денег с неустойкой

    Договор займа денег → Образец. Договор о займе денег с неустойкой


    м.п. нотариус: (подпись)

    комментарии:

    при фактическом получении или возврате займа стороны могут
    обмениваться расписками.

  • Образец. Договор о займе денег

    Договор займа денег → Образец. Договор о займе денег

    о займе денег

    договор

    пос. марково вологодского района вологодской области,
    пятнадцатого февраля тысяча девятьсот девяност…

  • Договор займа (возвращение займа осуществляется в рассрочку)

    Договор займа денег → Договор займа (возвращение займа осуществляется в рассрочку)

    договор займа

    г.

    (дата заключения договора)

    , именуемое в дальнейшем &quo…

  • Образец. Договор займа, заключенный для оплаты ремонта и восстановления автомобиля,принадлежащего заемщику

    Договор займа денег → Образец. Договор займа, заключенный для оплаты ремонта и восстановления автомобиля,принадлежащего заемщику

    …бязуется передать заемщику указанную в п. 1
    сумму в срок до .
    4. факт передачи займодавцем указанной суммы удостоверяется
    распиской заемщика.
    5. заемщик возвращает займодавцу всю сумму займа не позднее
    . деньги могут возвращаться одним платежом или
    ча…

  • Образец. Договор займа (беспроцентного)

    Договор займа денег → Образец. Договор займа (беспроцентного)

    договор
    займа (беспроцентного)

    г. «» 20 г.

    , именуем в дальнейшем
    (наименование организации)

    «займодавец«, в лице ,
    (долж…

  • Судебная практика: форма расписки по договору займа между физическими лицами

    Открыть документ в вашей системе КонсультантПлюс:
    Апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 07.07.2020 N 33-5157/2020 по делу N 2-577/2021
    Категория спора: Заем.
    Требования заимодавца: 1) О взыскании основного долга по договору займа; 2) О взыскании процентов за пользование займом; 3) О взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами.
    Требования заемщика: 4) О признании расписки безденежной.
    Обстоятельства: Истец ссылается на неисполнение ответчиком обязательств по возврату денежных средств, передача которых подтверждена расписками.
    Решение: 1) Удовлетворено; 2) Удовлетворено; 3) Удовлетворено; 4) Отказано.
    Согласно ст. 808 Гражданского кодекса Российской Федерации договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает десять тысяч рублей, а в случае, когда займодавцем является юридическое лицо, — независимо от суммы. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей. Согласно п. 1 ст. 810 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. Согласно ст. 809 Гражданского кодекса Российской Федерации если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов за пользование займом в размерах и в порядке, определенных договором. При отсутствии в договоре условия о размере процентов за пользование займом их размер определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Согласно п. 1 ст. 811 Гражданского кодекса Российской Федерации Если иное не предусмотрено законом или договором займа, в случаях, когда заемщик не возвращает в срок сумму займа, на эту сумму подлежат уплате проценты в размере, предусмотренном пунктом 1 статьи 395 настоящего Кодекса, со дня, когда она должна была быть возвращена, до дня ее возврата займодавцу независимо от уплаты процентов, предусмотренных пунктом 1 статьи 809 настоящего Кодекса. При рассмотрении спора судом первой инстанции установлено, что представленная истцом в обоснование исковых требований расписка от 16.04.2021, подтверждающая, что К.Б. взял в долг у К.С. денежные средства в размере 3 530 000 руб. с обязательством возврата денежной суммы в срок до 22.09.2021, является надлежащим доказательством, содержит все существенные условия договора займа. Как усматривается из материалов дела, определением суда от 19.02.2021 по ходатайству ответчика, оспаривавшего принадлежность подписи в расписке от 16.04.2021, а также подлинность расписки, назначена и проведена судебная почерковедческая и техническая экспертиза. Согласно заключению эксперта ООО «ПетроЭксперт» от 29.05.2021 исследуемая подпись от имени К.Б., расположенная в нижней части расписки от 16.04.2021, выполнена самим К.Б. Исследуемые штрих рукописного текста и подписи от имени К.Б., расположенные в расписке от 16.04.2021 выполнены пишущим прибором (паста шариковой ручки) непосредственно на документе. При этом каких-либо признаков предварительной подготовки и применения технических средств при их выполнении не установлено. Судом обоснованно не установлено оснований не доверять экспертному заключению, по своему содержанию оно является полным, объективным, определенным и не содержит противоречивых выводов. Доводов, ставящих под сомнение выводы эксперта, ответчиком не приведено. Эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Вместе с тем суд пришел к обоснованному выводу о том, что ответчиком в нарушение требований ст. 812 Гражданского кодекса Российской Федерации не представлено доказательств безденежности данной расписки. Представленные ответчиком в качестве обоснования требований встречного иска: соглашение о закладке и выемке ценных пакетов из банковского сейфа N 18/24 от 08.05.2021, план мероприятий по погашению займа К.Б., план мероприятий по погашению займа (от 12.01.2021) К.Б., план мероприятий по погашению займа (от 08.01.2021) К.Б., лист без подписи (в правом верхнем углу 08.03.2021), план мероприятий по погашению займа (от 08.11.2021) К.Б., расписка К.С. от 16.07.2021, договор N 18/24 об оказании услуг и аренды индивидуального банковского сейфа, не свидетельствуют о выполнении ответчиком обязательств по договору займа от 16.04.2021. Доводы ответчика о том, что расписка от 16.04.2021 фактически является пролонгацией договора займа заключенного между сторонами 08.05.2021, являются необоснованными, поскольку соответствующих доказательств ответчиком не представлено, что также не следует из текста расписки от 16.04.2021. В обоснование иска истец ссылался на то, что ответчик частично выполнил обязательства по договору займа от 16.04.2021 в размере 450000 руб. Ответчиком не опровергнуты установленные судом обстоятельства заемных правоотношений. Выданная ответчиком истцу расписка от 16.04.2021 содержит все существенные условия договора займа (ст. ст. 807, 808 Гражданского кодекса Российской Федерации). Кроме того, ответчиком не представлено доказательств, свидетельствующих об обстоятельствах, освобождающих его от возврата спорной денежной суммы. Учитывая, что долг ответчиком возвращен не в полном объеме, суд правомерно взыскал с ответчика в пользу истца долг в размере 3080000 руб. (3530000 — 450000 = 3080000), проценты по договору займа за период с 16.04.2021 по 22.09.2021 в размере 419770,94 руб., а также взыскал проценты за просрочку возврата долга за период с 23.09.2021 по 01.10.2021 согласно ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации в размере 240092,33 руб. В соответствии с п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда от 24.03.2021 года N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» судом правильно постановлено взыскать с ответчика в пользу истца проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 02.11.2021 до момента фактического исполнения обязательства. Доводы апелляционной жалобы ответчика повторяют его позицию в суде первой инстанции, сводятся к несогласию с судебной оценкой доказательств и выводами суда, не согласиться с которыми судебная коллегия оснований не усматривает. Судом правильно установлены спорные правоотношения и обстоятельства дела на основании доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости согласно ст. ст. 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, оценка которых судом произведена в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при распределении бремени доказывания с учетом требований ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

    Форма договора займа и правила оформления расписок

    Коллеги, мы тут с рядом цивилистов заканчиваем постепенно написание очередного тома #Глоссы, посвященного нормам ГК о займе, кредите, счетах, вкладах, факторинге и некоторых иных финансовых сделках с учетом вступившей в силу на днях новой редакции этого раздела ГК. По уже заведенной традиции проекты некоторых написанных мною фрагментов выкладываю на Закон.ру для обсуждения.

    Буду благодарен за критику, замечания, предложения (особенно в отношении каких-то практических проблем, которые я упустил). Все-таки многие из вас — практики и могут знать о реалиях оформления расписок куда больше, чем мы, ученые.

    Можно оставлять замечания в комментариях к настоящему посту.

    Также обращаю внимание на то, что драфт сугубо предварительный и не окончательный. Какие-то вещи буду обязательно исправлять, улучшать, а редактуру выправлять. Поэтому просьба на опечатки не обращать внимание и не ссылаться на данный текст в каких-то своих публикациях как на мое окончательное мнение по вопросу. Дождитесь выхода этого тома (планируется на осень).

    ***

    Статья 808. Форма договора займа

    1. Договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает десять тысяч рублей, а в случае, когда займодавцем является юридическое лицо, — независимо от суммы.

    2. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

    Комментарий:

    1. Письменная форма. Комментируемая норма устанавливает условия, при которых обязательно соблюдение письменной формы договора займа. В принципе, необходимость существования данной нормы сомнительна. Дело в том, что ее содержание практически полностью выводится из общих положений ст.161 ГК, согласно которым письменная форма требуется для сделок с участием юридических лиц независимо от суммы сделки, а также для сделок между гражданами на сумму более 10 тысяч рублей. Единственное отличие состоит в том, что комментируемая норма говорит, что письменная форма договора займа независимо от суммы договора требуется для договоров займа, в которых займодавцем является юридическое лицо. Применение общих норм ст.161 ГК привело бы к выводу о том, что письменная форма независимо от суммы требуется и тогда, когда юридическое лицо является займодавцем, и тогда, когда оно является заемщиком. С точки зрения формальной логики в силу принципа lexspecialisderogatgenerali толкуемая от обратного комментируемая норма, казалось бы, должна вытеснять общее правило п.1 ст.161 ГК, и тогда в случаях, когда юридическое лицо берем заем от физического лица письменная форма не требуется. Но такое толкование приводит к абсурду. Получается, что письменная форма требуется для договоров займа, заключаемых между гражданами на сумму более 10 тысяч рублей, но не требуется при любой сумме займа в ситуации, когда физическое лицо дает заем юридическому лицу. Получается нелепость с точки зрения системной согласованности позитивного права, политики права и здравого смысла.

    Думается, избежать такой рассогласованности можно, только если не толковать п.1 ст.808 ГК от обратного как исключающий необходимость письменной формы для договоров займа, в которых заемщиком является юридическое лицо, а видеть здесь пробел в специальном регулировании и применять для его восполнения общее правило ст.161 ГК, согласно которому наличие юридического лица на любой из сторон договора влечет необходимость соблюдения письменной формы договора. Но при таком толковании какая-либо специфика регулирования займа исчезает, и следует прийти к выводу о избыточности комментируемой нормы.

    Целесообразность установления обязательности письменной формы для более или менее серьезных сделок – вопрос политико-правового выбора. Ряд стран обходится без подобных требований и лояльно относится к устным сделкам даже на крупные суммы. Другие же, наоборот, стараются запретить устные сделки или более мягко дестимулировать их заключение. Как представляется, баланс издержек и выгод, порождаемых либеральным и более жестким требованиям к оформлению договоров с учетом российских реалий, в рамках которых лжесвидетельствование, к сожалению, достаточно распространено, скорее подсказывает, что установление обязательности письменной формы для сделок на значимые суммы оправдано. Рост трансакционных издержек минимален, а проблем наличие письменной формы сделки позволяет решить множество: и исключить последствия ошибок памяти самих сторон и ложных показаний свидетелей, и предупредить поспешное и непродуманное вступление в договорные отношения, и снизить литигационные издержки на установление содержания договора, и обеспечить лучшую координацию поведения сторон (которым куда проще находить взаимонепонимание при исполнении обязательств, если у них есть четкая, объективизированная, а не утопающая в недрах памяти дорожная карта), и лучше защитить интересы возможных правопреемников (например, наследников, которым права или долги по сделке могут перейти в порядке наследственного правопреемства; цессионариев, которые могут купить такие требования; кредиторов, которые могут желать обратить взыскание на такие требования, и т.п.), и лучше обеспечить фискальные интересы государства, и облегчить налоговый учет операций по таким сделкам, и мн. др.[1]

    Данная норма применяется не только к денежным займам, но и случаям передачи в заем иного имущества. В таком случае учитываться должна, видимо, рыночная стоимость передаваемого имущества.

    Не вполне понятно, должны ли учитываться при определении суммы сделки, которая позволяет оформить ее устно, проценты или речь должна идти только о сумме основного долга. По логике проценты также должны учитываться. Впрочем, какой-либо практической актуальности вопрос не имеет, так как судебные споры по займам, на основании которых основной долг меньше 10 000 рублей, крайне редки.

    Также следует иметь в виду, что в силу ст.820 ГК кредитный договор должен в любом случае (независимо от суммы и от статуса заемщика) оформляться письменно. Тот же вывод применим и к договору ломбардного займа в силу положений п.2 и п. 4 ст.7 Закона о ломбардах. Это кажется вполне логичным.

    1.1. Последствия несоблюдения письменной формы. Если заем должен быть оформлен письменно, а вместо этого состоялось устное соглашение, такое соглашение не является по общему правилу ничтожным. Согласно п.1 ст.162 ГК несоблюдение требуемой по законы письменной формы по общему правилу влечет не ничтожность договора, а запрет ссылаться на свидетельские показания при возникновении между сторонами споров о факте совершения сделки и ее условиях. При отсутствии спора суд не вправе ставить под сомнение факт заключения договора.

    В силу п.2 ст.162 ГК ничтожность такой сделки будет иметь место только тогда, когда закон, устанавливая требование письменной формы, специально оговорился о ничтожности сделки, совершенной с нарушением такого требования. Комментируемая норма про ничтожность не упоминает, а следовательно применяется лишь общее последствие в виде запрета ссылаться на свидетельские показания.

    По сути, речь идет о том, что свидетельские показания в ситуации, когда должник не признает факт заключения договора, являются недопустимым доказательством. Этот аспект иногда суды общей юрисдикции игнорируют и почему-то устанавливают факт заключения договора займа на основе оценки свидетельских доказательств, что, как правило, впоследствии становится основанием для отменны таких решений (см. напр., Определение КГД ВС РФ от 20.05.2021 N 18-КГ14-31).

    Доказать факт совершения сделки займа в случае нарушения требования о письменной форме можно, представив, например, видеозапись устного разговора, в котором отразилась воля сторон заключить договор займа (похожее дело см. Определение КГД ВС РФ от 14 апреля 2021 г. N 33-КГ15-6). Кроме того, могут быть представлены банковские данные о фактическом перечислении определенной суммы на счет заемщика с соответствующим указанием в назначении платежа (похожее дело см.: Постановление Президиума ВАС РФ от 19.01.2021 N 13966/09). При этом одного факта безналичного перевода денег или передачи наличных без наличия доказательств того, что обе стороны видели в этом акте реализацию заемной конструкции, недостаточно для того, чтобы был доказан факт заключения договора займа (определения КГД ВС РФ от 23.09.2021 N 5-КГ14-63и от 23.09.2021 N 5-КГ14-63). Поэтому одного лишь указания в назначении безналичного платежа на заемный характер перечисляемых заемщику средств недостаточно, чтобы суд установил факт заключения договора займа, так как подлежит доказыванию и тот факт, что заемщик также согласен с наличием между ними именно заемного правоотношения. Поэтому от суда требуется учет всего комплекса обстоятельств, чтобы удостовериться в том, что договор займа был действительно заключен, пусть и не оформлен письменно (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.11.2021). При отсутствии ясности в отношении каузы осуществленного платежа, он подлежит возврату по правилам о неосновательном обогащении.

    Также сами по себе недостаточны в плане доказывания заемных отношений ссылки кредитора на наличие подписанного должником акта сверки (или иного документа, содержание которого состоит в признании долга), если в нем не указана природа долга и нет указаний на то, что данный долг направлен на возврат ранее предоставленного займа (Определение КГДС ВС РФ от 10 сентября 2021 г. N 25-КГ13-2). Абстрактные долговые документы (за исключением векселей), которые фиксируют задолженность одного лица перед другим без привязки к какому-либо договорному или иному основанию, российская судебная практика, как правило, не признает. Но если акт сверки или иное письмо, в котором должник признает долг и прямо или косвенно указывает на заемный характер этого долга, можно говорить о наличии допустимого доказательства, подтверждающего факт заключения договора. В частности, указание на то, что должник признает свою обязанность вернуть кредитору ту или иную сумму, недвусмысленно намекает на заемный характер отношений, а также на то, что ранее данная сумма должнику передавалась. Еще более очевидна ситуация, когда такое признание долга прямо указывает на то, что долг вытекает из договора займа (Определение КГД ВС РФ от 18 июля 2021 г. N 5-КГ17-94).

    Если представленные кредитором доказательства убедят судью с точки зрения применимого стандарта доказывания в факте совершения сделки и в наличии согласия сторон по существенным ее условиям, он может исходить из ее заключенности и удовлетворять те или иные договорные иски (о взыскании долга, процентов и т.п.). Если нет, суд должен исходить из того, что никакого договора не было, пусть даже у стен суда скопились десятки свидетелей, которые, как утверждает одна из сторон, могут подтвердить, что своими глазами видели факт совершения сделки. Каким бы строгим, несправедливым и несколько формальным ни казалось такое решение, такова традиционная, унаследованная еще в 19 веке из французского права санкция, которая российское позитивное право по общему правилу применяет к тем, кто не соблюдает установленные законом требования письменной формы сделки.

    При этом запрет на использование свидетельских показаний нельзя обойти за счет представления их показаний в письменной форме (Определение КГД ВС РФ от 16.08.2021 N 18-КГ16-70).

    Запрет на использование свидетельских показаний применяется к факту заключения договора. Если речь идет о реальном договоре займа, с помощью свидетелей нельзя доказывать ни факт достижения некого устного соглашения, ни факт передачи займа заемщику, ибо эти два факта вместе составляют фактический состав, из которого складывается договор займа. Но что если речь идет о консенсуальном договоре? Допустим, сам договор стороны заключили письменно, но не оформили расписку в передаче займа. Применяется ли запрет на использование свидетельских показаний только к вопросу доказывания факта заключения устного договора, или с помощью свидетелей нельзя доказывать и факт передачи займа во исполнение ранее заключенного договора? Комментируемая норма, безусловно, к самому платежу по долгу займодавца предоставить заем не применяется, так как говорит о заключении договора займа. Но есть общие правила ст.161 ГК и п.1 ст.162 ГК, согласно которым письменная форма под страхом запрета ссылаться на свидетелей требуется для любой сделки с участием юридического лица и между гражданами на сумму более 10 тысяч рублей.

    Соответственно, здесь многое зависит от того, готовы ли мы считать платеж в счет существующего долга или исполнение иного обязательства в форме распоряжения имуществом особой сделкой (распорядительной сделкой). Этот вопрос крайне спорен в российском праве. Если считать, что погашение долга — это распорядительная сделка, совершаемая во исполнение обязательственной сделки (консенсуального договора займа), теоретически открывается возможность обсуждать применение правил ст.161 ГК к самому платежу[2].

    Однозначного консенсуса в нашем праве в отношении признания действий по передаче имущества во исполнение договорного обязательства в качестве распорядительной сделки с применением к такой передаче всего массива общих правил о сделках нет. Многие не готовы признавать вручение вещи в руки покупателя или наличных денег в руки заемщика отдельной, оторванной от ранее заключенного договора сделкой в точном смысле этого слова (то есть волеизъявлением), считая, что здесь фактические действия выходят на первый план, а само волеизъявление на перенос права собственности было отражено в ранее заключенном договоре и лишь поставлено под условие фактической передачи вещи. При этом безналичный перевод или переоформление бездокументарных ценных бумаг, на наш взгляд, однозначно есть результат отдельного распорядительного волеизъявления (распорядительной сделки). Но применительно к таким волеизъявлениям вопрос о запрете на свидетельские показания не встает, ибо сами эти сделки оформляются письменно. А вот целесообразность признания в качестве отдельной сделки фактических действий по передаче движимых вещей или наличных денег — вопрос куда менее однозначный.

    Но, как представляется, даже если признать передачу наличных или движимых вещей кредитору распорядительной сделкой, правила ст.161 ГК следует подвергнуть телеологической редукции и не применять к таким сделкам. Мы не видим смысла блокировать использование свидетельских показаний при доказывании факта передачи такого рода имущества. А следовательно, применять правила ст.161 ГК и п.1 ст.162 ГК не стоит. Если мы исключаем применение этих правил к распорядительной сделке по передаче наличных или движимых вещей (допустим, что правовая система окончательно признает такие случаи исполнения обязательства сделками), то остается лишь общее правило п.1 ст.159 ГК, которое допускает свободу совершения устных сделок, а также правило п.2 ст.158 ГК, согласно которому, там, где допускается устная форма, разрешается совершение сделки и в форме конклюдентных действий.

    В то же время читателю следует иметь в виду, что имеется высокий риск столкнуться с обратным решением на практике. Дело в том, что имеется достаточно актов ВС РФ, в которых тот признавал погашение заемщиком своего долга наличными сделкой, применял к такой сделке правила ст.161 и п.1 ст.162 ГК и запрещал использовать свидетельские показания при доказывании факта погашения долга заемщиком (Постановление Президиума ВС РФ от 27 марта 2002 г. № 245пв-01пр, определения КГД ВС РФ от 12 апреля 2021 г. № 43-В11-1, от 24 декабря 2021 г. № 32-КГ13-8, от 10 сентября 2021 г. № 32-КГ13-4, от 1 марта 2004 г. № 46-В04-31).  Погашение заемщиком своего долга – такой же платеж по обязательству как и передача займа по консенсуальному договору. Соответственно, с точки зрения системной согласованности последствия при несоблюдении письменной формы должны быть одинаковы. Нам не кажется такое решение в обоих ситуации оправданным, но юристам-практикам следует наличие такой судебной практики ВС РФ учесть.

    Также следует иметь в виду, что сделанные выше выводы не применяются к кредитному договору, ибо в силу ст.820 ГК несоблюдение письменной формы договора кредита, которая, как уже отмечалось, требуется всегда, независимо от суммы кредита и статуса заемщика, договор является ничтожным. Не применяются они и к ломбардному займу, так как п.2 и п. 4 ст.7 Закона о ломбардах требуют соблюдения письменной формы и выдачи ломбардом залогового билета, а согласно п.3 ст.339 ГК, применяемой к ломбардному займу в силу неразрывной связи заемного и залогового эффектов ломбардного займа, несоблюдение обязательной письменной формы договора залога влечет ничтожность такого договора. Применение в такой ситуации ст.180 ГК для обоснования частичной ничтожности залогового эффекта с сохранением в силе заемного эффекта договора ломбардного займа вряд ли оправдано.

    Оправданность такой жесткой санкции в отношении кредитных договоров и ломбардных займов у нас не вызывает сомнений. Более того, было бы логично, чтобы такая же жесткая санкция применялась и к потребительским займам. Столь жесткие санкции решительно подавляет какие-либо попытки оформления таких договоров устным образом. При этом наличие письменного документа, устанавливающего права и обязанности потребителя, является важным элементом защиты прав потребителя и предотвращает различные злоупотребления со стороны финансовых организаций.

    1.2. Варианты письменной формы. Письменная форма может считаться соблюденной при изложении содержания волеизъявления в любой знаковой системе, отраженной на любом материальном носителе (бумага, пластина, глиняная дощечка и т.п.). Но письменная форма должна считаться соблюденной и при заключении договора посредством обмена сообщениями в электронном формате (например, при обмене электронными сообщениями, смс, сообщениями в мессенджере и т.п.), а также при заключении договора посредством кликов в личном кабинете на сайте той или иной организации (например, банка) или в соответствующем приложении для смартфона, ноутбука или ПК. Ведь здесь тоже волеизъявление выражается и воспринимается посредством письменной речи.

    Главное, чтобы можно было установить, что соответствующая сторона выражает свою волю на введение в действие тех условий, которые отражены в той или иной форме на материальном или электронном носителе.

    При заключении договора посредством составления волеизъявления в письменной форме на материальном носителе (обычно бумага) такое подтверждение согласия с написанными условиями традиционно облекается в форму проставления на документе личной собственноручной подписи соответствующей стороны (сторон)[3].

    При электронном варианте реализации письменной формы вопрос несколько сложнее. Есть точка зрения, что письменная форма здесь будет соблюдена только при подписании электронного документа усиленной квалифицированной электронной подписью.

    Согласно ст. 6 Закона об электронной подписи «информация в электронной форме, подписанная квалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, кроме случая, если федеральными законами или принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами установлено требование о необходимости составления документа исключительно на бумажном носителе». В случае же подписания электронного документа простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью такой документ «признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, только в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами или соглашением между участниками электронного взаимодействия».

    Указанные в этой норме соглашения сторон, допускающие в дальнейшем использование простой или неквалифицированной подписи, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи, а согласно п. 2 ст. 9 Закона об электронной подписи должны содержать «правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи», а также «обязанность лица, создающего и (или) использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность».

    Означает ли указанное выше, что письменная форма сделки будет считаться соблюденной, только если речь идет об электронном сообщении, заверенном той или иной электронной подписью? Как представляется, положения ст. 6 Закона об электронной подписи отнюдь не обязательно должны толковаться таким способом. Дело в том, что п. 2 ст. 434 ГК РФ указывает на то, что обмен электронными сообщениями может считаться соблюдением письменной формы сделки, если можно достоверно установить, от кого сообщение исходит, и прямо допускает заключение договоров посредством обмена телеграммами или факсимильными сообщениями, применительно к которым ни о какой электронной подписи речь не идет в принципе. Соответственно, логично предположить, что использование электронной подписи не является единственным способом установить происхождение волеизъявления на совершение сделки, совершаемой не в форме составления документа на бумажном носителе, а в форме направления тех или иных цифровых сообщений: главное, чтобы «авторство» цифрового волеизъявления либо не оспаривалось, либо при возникновении спора было достоверно доказано.

    На это указывает и судебная практика. Так, в п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 марта 2021 г. № 14 указано следующее: «Гражданский кодекс РФ не запрещает совершать одностороннюю сделку путем направления должником кредитору по обязательству, возникающему из такой сделки, соответствующего документа посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от лица, совершившего сделку (ст. 156, п. 1 ст. 160, п. 2 ст. 434 ГК РФ). Следовательно, требования ст. 368 ГК РФ о письменной форме банковской гарантии считаются соблюденными, например, когда гарантия выдана в форме электронного сообщения с использованием телекоммуникационной системы SWIFT (СВИФТ)». Как мы видим, отсутствие усиленной квалифицированной подписи не мешало ВАС РФ признать письменную форму банковской гарантии сделки соблюденной, если использованная технология SWIFT позволяет установить от кого документ исходил.

    Логика у описанного выше либерального решения, допускающего соблюдение письменной формы и без использования усиленной электронной подписи, достаточно проста. При выражении волеизъявления на бумаге проставление собственноручной подписи выступает в качестве знака подтверждения авторства. Лицо, рассматривающее некий текст сделки на бумаге, может удостовериться в том, что данный текст исходит от стороны сделки, увидев проставленную на документе подпись. В случае же электронных сообщений признаком авторства оказывается «цифровой след», направление сообщения с соответствующего адреса электронной почты стороны сделки, ее телефонного номера, через систему «СВИФТ» и т.п. Этот признак оказывается не менее (а в некоторых случаях и более) надежным, чем проставление небольшого графического символа (нередко одной или двух букв) на бумажном документе.

    Соответственно, если ни одна из сторон не отрицает факт обмена электронными сообщениями при заключении договора, и при этом содержание соответствующих электронных сообщений не оставляет сомнений в выражении при их помощи воли на совершение сделок, вопрос о соблюдении письменной формы должен сниматься с повестки.

    Но что если одна из сторон начинает отрицать факт направления электронного сообщения, или адресат начинает оспаривать факт получения электронного волеизъявления? В таком случае «авторство» или факт доставки электронного сообщения подлежат доказыванию стороной, ссылающейся на получение (или направление) данного документа. Вопрос переходит в плоскость доказывания. Ровно тот же вопрос возникает при оспаривании подлинности подписи на «бумажном» документе. В то же время в отношении доказывания собственноручной подписи на «бумажном» носителе сложились определенные устойчивые практики, сводящиеся в основном к проведению различных экспертиз (в первую очередь почерковедческих). Такие экспертизы далеко не всегда с успехом позволяют установить подлинность подписи и отличить хорошую подделку от настоящей подписи. Так, например, у многих людей подписи настолько малообъемны и просты, что надежное определение авторства будет исключено или затруднено. Но в целом в этой области у практикующих юристов есть определенное понимание того, какие следует осуществлять действия для доказывания факта проставления подписи. В то же время вопрос о технологиях доказывания электронной переписки в арбитражном или гражданском процессе не вполне прояснен. До сих пор однозначной практики, которая могла бы подтвердить достаточность тех или иных доказательств, не сложилось. Например, не вполне понятно, как доказать, что электронное письмо с акцептом было доставлено оференту (а не отфильтровалось в процессе доставки), если отправителю не пришло подтверждение о доставке. Особенно остро стоит вопрос в доказывании того, что электронное письмо исходит от уполномоченного представителя организации. Например, можно ли считать договор заключенным, если с корпоративного адреса электронной почты (например, от юриста компании) пришло письмо с приложением сканированной копии договора, на которой изображена подпись директора организации? В общем, российской судебной практике еще предстоит выработать правила и стандарты доказывания электронной переписки в целом и электронного документооборота, оформляющего договор, в частности. Поэтому использовать такую форму заключения договоров на значительные суммы (в том числе займов) рекомендовать стоит с большой осторожностью. Все эти проблемы не были бы столь остры, если бы участники процесса честно признавали все фактические обстоятельства и не использовали бы недобросовестную тактику оспаривания имевших место фактов. Но российское право (а точнее сложившаяся практика толкования соответствующих норм АПК, ГПУ и УК) исходит пока из того, что ничего неправомерного и преследуемого по закону в том, что одна из сторон реально заключенного договора в суде станет цинично отрицать данный факт, нет. А многие практикующие юристы считают, что в этом нет ничего и морально предосудительного и парадоксальным образом не видят здесь фундаментального противоречия самой миссии юриста. В таких тяжелых условиях риски заключения электронных договоров возрастают значительно.

    В то же время из этого не следует, что право должно запрещать электронные договоры, не удостоверенные электронной подписью, и считать их заключение нарушением письменной формы сделки. Если стороны доверяют друг другу или, взвесив все риски (с учетом, например, репутации потенциального партнера) и преимущества (в плане экономии трансакционных издержек), считают для себя приемлемым такую форму заключения договора, право не должно их карать, применяя какие-либо санкции. Тем более никаких вопросов к такой форме у суда не должно возникать, если стороны в суде не будут спорить в отношении факта обмена такими электронными сообщениями.

    Этот вопрос оказывается не столь важен применительно к обычным займам, так как здесь при несоблюдении письменной формы, которая является обязательной в силу комментируемой нормы, это нарушение не влечет ничтожность. Даже если допустить, что электронной оформление договора без использование электронной подписи не свидетельствует о соблюдении письменной формы, сделка все равно действительна, сторонам лишь запрещено ссылаться на свидетельские показания при возникновении споров о факте заключения и(или) содержании договора (п.1 ст.162 ГК). Запрет же ссылаться на свидетельские показания в отношении договоров, заключенных в электронной форме, нерелевантен. При доказывании факта заключения электронного договора свидетели обычно не нужны, так как используются иные, электронные доказательства. Получается, даже если допустить, что письменная форма договора займа не соблюдена в ситуации, когда в ответ на электронное письмо с просьбой предоставить заем на 20 000 рублей (оферта) получивший его знакомый оферента переводит эту сумму на банковскую карту оферента (акцепт конклюдентными действиями), никаких негативных последствий это фактически не повлечет, если факт заключения договора будет доказан соответствующими распечатками электронной переписки и банковских проводок.

    Но ситуация становится острой в отношении банковских кредитов и ломбардных займов, применительно к которым, как было выше указано, обязательная письменная форма установлена под страхом ничтожности. Если считать, что письменная форма кредитного договора при его заключении в электронном формате соблюдена лишь в случае использования усиленной квалифицированной электронной подписи, а подписание простой электронной подписью будет допустимо только в случае наличия некого ранее заключенного между сторонами соглашения, использование такой более простой электронной подписи допускающего, то просто оформить кредит на сайте банка (также как сейчас нередко оформляется страховка на сайте страховой компании или лицензия на использования скачанного программного обеспечения) окажется невозможным; потребуется обязательное личное подписание как минимум исходного соглашения, допускающего в дальнейшем более простой вариант электронного оформления договора (например, в личном кабинете на сайте банка или в приложении для смартфона). При реализации же либерального варианта, нашедшего, как мы видели, отражение в Постановлении Пленума ВАС РФ от 23 марта 2021 года №14 в отношении аналогичного вопроса, возникающего в сфере банковских гарантий, таких строгостей можно избежать.

    Плюсом либерального решения является снижение трансакционных издержек и упрощение получения кредитных средств, интенсификация финансового рынка, но имеются, видимо, и минусы. Теоретически к ним можно отнести повышение рисков мошенничеств. Впрочем, эти риски существует и при получении кредита на основе заключения договора в обычной бумажной форме, кроме того, такие риски просто должны учитываться банками. Если банк готов, взвесив все за и против, предлагать клиентам такой продукт по моментальному предоставлению небольших кредитов онлайн за счет перечисления на счет заемщика, зачем это запрещать? Какой смысл запрещать это делать банкам, если то же могут делать страховые компании.

    Концептуально избыточные и формальные строгости в вопросах электронного оформления договоров вряд ли релевантны духу времени, в рамках которого бумажные документы, судя по всему, обречены на забвение в пределах жизни одного поколения.

    2. Расписка. Комментируемая норма говорит о том, что в подтверждение факта заключения договора займа может быть представлена расписка (см. например, Определение КГД ВС РФ от 1 декабря 2021 г. N 12-КГ15-3) или иной документ, подтверждающий передачу заемщику объекта займа. Это может быть и акт передачи имущества вещей, являющихся объектом предоставления по договору займа, и квитанция к приходному кассовому ордеру, и расходный ордер и т.п. При этом нарушение требований, установленных для соответствующих бухгалтерских первичных документов, не поражает их доказательственную силу в контексте гражданско-правового спора при указании в них суммы предоставленного займа и наличии подписи, как минимум, заемщика (Определение КГД ВС РФ от 18.09.2021 N 5-КГ12-39).

    По своему смыслу норма п.2 ст. 808 ГК применяется только к реальным договорам займа, ибо только применительно к ним, доказывая передачу имущества заемщику путем представления тех или иных подписанных заемщиком расписок (актов и т.п.), подтверждающих получение некого имущества в долг, ты доказываешь факт заключения договора. В то же время подобная расписка может оформляться и при передаче займа по консенсуальному договору в силу общих правил п.2 ст.408 ГК.

    Сама практика оформления таких расписок или актов существует в основном только при передаче в заем наличных денег или движимых вещей.

    В принципе, наличие такой нормы в ГК не является чем-то безусловно необходимым. Возможность доказывания факта заключения реального договора путем передачи наличных или движимых вещей за счет представления расписок или иных документов, подтверждающих передачу имущества, самоочевидна и не вызывала бы сомнений и при отсутствии в ГК комментируемой нормы. Такой документ просто является одним из тех доказательств, которое можно приводить в подтверждение заключения реального договора займа.

    2.1. Природа расписки. Если сама расписка о передаче наличных денег (или определенного числа заменимых вещей) в качестве займа подписана обеими сторонами, ее вполне можно признать вариантом соблюдения письменной формы сделки. Если же она подписана лишь заемщиком и вручена займодавцу, могут возникать споры. Одни юристы считают, что в такой ситуации сам договор был заключен устно, но расписка является лишь доказательством его совершения, причем доказательством, которое суд обязан принять и учесть при доказывании факта заключения договора даже в случаях, когда в силу п.1 ст.808 ГК заем должен был оформляться письменно (например, заем между гражданами на сумму 1 млн рублей). Ведь такой документ не относится к блокируемым по правилам п.1 ст.162 ГК при нарушении письменной формы свидетельским показаниям. Другие же юристы готовы считать, что письменная форма договора займа может быть отражена в документе, подписанном лишь той стороной, чье единственное обязательство и исчерпывает содержание реального договора займа (в силу одностороннего характера такого договора), при условии, что данный документ был вручен займодавцу. В практике ВС РФ можно встретить примеры реализации последнего подхода (Определение КГД ВС РФ от 22 июля 2021 г. N 49-КГ14-11). В то же время особого практического значения эта дискуссия в большинстве случаев не имеет, так как в отношении общего режима заемных отношений письменная форма договора не установлена под страхом ничтожности (в отличие от ситуации с договором кредита, но в отношении него вопрос не актуален, так как кредит всегда оформляется письменно под страхом ничтожности).

    2.2. Детали оформления. Расписка или иной документ, подтверждающие получение имущества в заем по реальному договору займа, могут быть подписаны как обеими сторонами, так и одним заемщиком. В последнем случае нахождение такого документа в руках у займодавца является весомым доказательством того, что заем был реально предоставлен, и кроме того является одним из косвенных доказательств того, что он так и не был погашен, ибо в силу обычаев оборота и положений п.2 ст.408 ГК при погашении долга наличными расписка, выданная заемщиком при получении займа, изымается им у займодавца или уничтожается в присутствии сторон (см. Определение КГД ВС РФ от 1 декабря 2021 г. N 12-КГ15-3, а также Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 13.04.2021).

    Подобная расписка должна указывать на получение денег или иного имущества именно в заем. На практике нередко участники оборота этот аспект игнорируют, и в результате возникают проблемы в использовании такой расписки в качестве доказательства заключения договора займа. При отсутствии ссылок на заем в тексте расписки и отсутствии внешних доказательств, позволяющих истолковать волю сторон как направленную на порождение заемных отношений, говорить о займе нельзя (определения КГД ВС РФ от 01.08.2021 N 5-КГ17-97 и от 04.10.2021 N 78-КГ16-44). В частности, нередко расписка подтверждает получение некой суммы, но не указывает на заемную природу отношений или не фиксирует обязанность получателя впоследствии вернуть долг. В такого рода случаях при отсутствии иных допустимых доказательств, указывающих на то, что речь идет о документальном оформлении заемных отношений (например, переписки, видеозаписи т.п.), подобный документ может не убедить суд в наличии заемных отношений (похожее дело см.: Определение КГД ВС РФ от 25.11.2021 N 32-КГ14-13). Но многое здесь зависит от оценки всех обстоятельств дела. Так, если в расписке говорится о «возврате долга», логично предполагать, что расписка подтверждает получение займа (Определение КГД ВС РФ от 16 февраля 2004 г. N 7-В03-9).

    Что если расписка лишь фиксирует факт получения денег, но не содержит прямых или косвенных указаний на то, что деньги предоставлялись в заем, а займодавец впоследствии при возникновении спора пытается доказать, что эта расписка сопровождала устное соглашение о предоставлении займа, и предлагает суду заслужить свидетельские показания, которые могут подтвердить факт соответствующего разговора между сторонами, происходившего либо в момент оформления расписки, либо несколько ранее? По логике использование свидетельских показаний для подтверждения истинной природы отношений сторон может быть заблокировано в силу п.1 ст.162 ГК, если письменная форма обязательна согласно комментируемой статье и положениям ст.161 ГК. Ведь сама расписка подтверждает лишь часть фактического состава реального договора (а именно передачу имущества), но сами условия заключаемой сделки (сроки, процент и т.п.) также являются частью договора, а поэтому их доказывание при помощи свидетелей заблокировано.

    Но нельзя ли исходить из того, что в ситуации, когда истец предъявляет в суд подписанную ответчиком расписку, которая не содержит даже намеков на правовое основание такого платежа, следует презюмировать, что речь идет о предоставлении займа, если ответчик не докажет наличие иного правового основания платежа (например, представит доказательства того, что данная расписка подтверждала, наоборот, возврат истцом своего заемного долга перед ответчиком, дарение или платеж по иному договору между ними)? Вряд ли такое распределение бремени доказывания справедливо. Конечно, если ответчик в суде не дает внятного объяснения причин подписания им такой расписки, возможно, какой-то суд, оценивая такие скудные доказательства по своему внутреннему убеждению и учтя странное процессуальное поведение ответчика, может поверить истцу, утверждающему, что расписка подтверждала предоставление займа. Но если ответчика даст альтернативное объяснение смысла расписки (например, заявит, что по данной расписке он получал не заем от истца, а истец сам погашал своей долг по ранее заключенному устному договору займа), возлагать на ответчика бремя доказывания этого альтернативного правового основания неправильно. Первичное бремя доказывания лежит на истце, и перекладывать на ответчика бремя опровержения только на основании наличия расписки нельзя. Ведь ответчик может столкнуться с теми же проблемами, что и истец: он не сможет представить в суд свидетельские показания, подтверждающие наличие какого-то иного устного договора между сторонами.

    В то же время есть имеется расписка, но ни истец не доказал наличие заемного правового основания для платежа, ни ответчика не представил доказательства альтернативного правового основания, получается мы наблюдаем ситуацию, когда платеж за счет представления расписки доказан, а правового его основания судья не видит, возможно взыскания указанной в расписке суммы по правилам Главы 60 ГК о неосновательном обогащении. Этот риск следует учитывать и ни при каких обстоятельствах не выдавать расписки о получении неких суммы без прояснения правового основания платежа.

    Собственноручность составления всего текста расписки закон не требует, но на практике при передаче в заем наличных денег это очень распространено. Смысл адресованной заемщику просьбы займодавца составить весь текст расписки от руки, а не ограничиваться проставлением короткого росчерка под напечатанным на принтере тексте состоит в том, чтобы усложнить для заемщика реализацию опции подписания документа вымышленной подписью. Заемщик, поставивший вместо своей настоящей подписи некий короткий графический символ, именуемый у нас подписью, может впоследствии просто отказаться признавать получение займа, и иметь высокие шансы на то, чтобы отбиться от иска о взыскании, так как проверяться в данном случае будет только одна подпись, при этом в случае ее простоты и малообъемности она может в принципе не поддаваться экспертной оценке на предмет достоверности, и кроме того она может быть достаточно легко «изобретена» подписантом adhocперед подписанием и не соответствовать той подписи, которую этот человек обычно ставит на документах (в целях формирования условий для последующего недобросовестного отказа от признания факта получения займа). Примеров оспаривания заемщиком своей подписи на документах, оформляющих выдачу займа в российской судебной практике очень много (см. напр., определения КГД ВС РФ от 26.09.2021 N 77-КГ17-23, от 31.05.2021 N 4-КГ16-12). В этом плане значительный объем теста, написанный заемщиком от руки, несколько расширит возможности почерковедческой экспертизы и несколько повысит шансы займодавца, передавшего наличные деньги заемщику, справиться с недобросовестным отказом заемщика признавать факт получения денег. Но сам этот механизм работает, только тогда, когда сама расписка написана рукой заемщика в присутствии займодавца. Если она составлена заранее, нет никаких гарантий того, что написана она была именно заемщиком.

    В общем и целом, все эти проблемы, видимо, вскоре по мере перехода к безналичным формам расчета уйдут в прошлое. Но на данный момент в России, где оборот наличных в силу высокого уровня коррупции и уклонения от уплаты налогов имеет колоссальные масштабы, они все еще достаточно актуальны. Кроме того, на распространение таких защитных механизмов сказывается и высокий уровень недобросовестности участников оборота, которые нередко легко отказываются в суде признавать факт наличия долга, не рискуя быть привлеченным к ответственности за прямую ложь в суде.

    Также следует рекомендовать использовать ручки, чьи чернила поддаются экспертному исследованию на предмет давности нанесения текста на бумагу. В ряде случаев такая экспертиза может оказаться необходимой (например, Определение КГД ВС РФ от 06.10.2021 N 5-КГ15-128).

    Остается отметить, что нет никаких препятствий к тому, чтобы стороны «растворили» такую расписку в подписанном сторонами в виде единого документа договоре займа, указав в тексте такого договора, что сумма займа по данному договору уже фактически передана заемщику одновременно с подписанием такого договора или ранее. Такая практика достаточно распространена и не вызывает у нас сомнений. См.: определения КГД ВС РФ от 02.06.2021 N 24-КГ15-5 и от 24 июня 2021 г. N 24-КГ14-2

    2.3. Риски при банкротстве. Следует учитывать, что оформление заемных отношений через передачу наличных денег воспринимается судами критически в случае банкротства заемщика и попытки установления требований займодавца в реестре требований кредиторов заемщика. По большому счету суды считают такие «формально-бумажные» доказательства передачи займа недостаточными в контексте банкротства, подозревая должника и займодавца в сговоре с целью потеснить реальных кредиторов в реестре требований за счет мнимых (т.н. нарисованных) долгов. Иначе говоря, если в обычном гражданском деле такой документ может быть признан достаточным доказательством, в контексте банкротства стандарт доказывания судами повышается и одного лишь факта наличия расписки может оказаться недостаточно. Так, в силу Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2021 N 35 (п.26) «при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Также в таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов суд может назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве)…». См. также: Постановление Президиума ВАС РФ от 04.10.2021 N 6616/11

    Если же к тому же, такой заем якобы предоставило лицо, контролирующее заемщика или так или иначе с ним аффилированное (например, близкий родственник должника), суды нередко фактически исходят из опровержимой презумпции мнимости, а на лицо, утверждающего, что он является реальным займодавцем, перекладывается бремя подтверждения реальности займа с применением крайне высокого стандарта доказывания.

    2.4. Возврат расписки при погашении долга. Согласно п.2 ст.408 ГК, «если должник выдал кредитору в удостоверение обязательства долговой документ, то кредитор, принимая исполнение, должен вернуть этот документ, а при невозможности возвращения указать на это в выдаваемой им расписке. Расписка может быть заменена надписью на возвращаемом долговом документе. Нахождение долгового документа у должника удостоверяет, пока не доказано иное, прекращение обязательства». Иначе говоря, если выданная заемщиком займодавцу расписка в получении суммы займа наличными оказывается на руках у самого заемщика, из этого в виде опровержимой презумпции следует, что заем был возвращен; обратное может быть доказано займодавцем (например, если будет доказано, что расписка была выкрадена). От обратного нахождение такой расписки у займодавца опровержимо презюмирует, что долг не погашен; обратное может быть доказано заемщиком.

    В той же норме п.2 ст.408 ГК отмечено, что при отказе кредитора выдать расписку, вернуть долговой документ или отметить в расписке невозможность его возвращения должник вправе задержать исполнение; в этих случаях кредитор считается просрочившим (ст.406 ГК). Из этого следует, что заемщик не несет ответственность за просрочку в уплате долга (п.3 ст.405 ГК), а также не платит проценты за пользование займом за указанный период (п.3 ст.406 ГК), вправе взыскивать с займодавца убытки, вызванные просрочкой кредитора, а также может депонировать соответствующую сумму долга у нотариуса по правилам ст.327 ГК.

    2.5. Отличие расписки от документа, в котором фиксируется задолженность. На практике иногда сторонами в подтверждение заемного предоставления оформляется документ, в котором заемщик подтверждает свой долг (а также иногда и указывает дату его погашения). Если такой документ указывает на то, что этот долг носит заемный характер (например, в нем указано на «возврат» долга, на то, что ранее такая сумма была получена должником, и т.п.), документ вполне может использоваться в подтверждение наличия между сторонами договора займа и являться основанием для предъявления к должнику исков, основанных на заемной природе отношений (например, вытекающих из акселерации долга по ст.811 ГК при нарушении должником установленного в таком документе графика платежей). Но встречаются случаи, когда документ фиксирует задолженность, устанавливает график или срок ее погашения, но никаких намеков на то, что речь идет о возврате займа, не содержит. При этом на практике такие странные долговые документы также могут называться расписками.

    Проблем здесь не возникает, если займодавцу удается доказать заемную природу отношений, представив иные письменные документы (например, переписку или ранее оформленную расписку, которая подтверждала передачу заемщику той же суммы в заем), платежные документы, подтверждающие, что ранее он ту же сумму переводил на счет заемщика, или видеозапись, на которой видно, что заемщик ранее получал от займодавца эту сумму. Но что если такие доказательства представить нет возможности, подписант такого документа отрицает факт существования заемных правоотношений и факт получения этой суммы ранее от займодавца, а при этом п.1 комментируемой статьи требует письменного оформления договора займа?Могут ли в такой ситуации займодавцем быть представлены свидетельские показания, которые могут прояснить природу отношений сторон и тот факт, что ранее займодавцем, действительно, предоставлялся заем на указанную сумму?

    Как представляется, ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. Но в одном из определений КГД ВС РФ Суд признал расписку, фиксирующую обязанность должника расплатиться по некому не проясненному в расписке долгу в рамках определенного графика и не подтверждающую факт более раннего получения той же суммы от кредитора в заем, в качестве основания для выведения заемной природы отношений сторон, учтя тот факт, что должник не смог привести альтернативное объяснение факта признания им за собой данного долга, а также показания свидетелей. При этом Суд посчитал, что учет свидетельских показаний, подтверждающих факт более ранней передачи впоследствии признанной должником в форме этой расписки суммы займа, здесь не нарушает п.1 ст.162 ГК и допустим, так как в данном контексте свидетельские показания выступают не как инструмент доказывания факта совершения устной сделки (ибо, по мнению Суда, письменная форма сделки как таковая при наличии документа, в котором фиксируется признание долга, соблюдена), а как способ истолковать смысл расписки (Определение КГД ВС РФ от 22 июля 2021 г. N 49-КГ14-11).

    Как представляется допущение здесь свидетельских показаний несколько противоречит закону. Тем не менее, вероятнее всего Суд оказался благосклонным к истцу в связи с тем, что ответчик не смог дать вразумительного альтернативного объяснения причин составления им такого долгового документа, от собственноручной подписи на котором он не отказывался. В тексте определения имеется прямое указание на то, что ответчик не смог опровергнуть доводы истца о заемной природе признанного ответчиком долга. Не означает ли это, что ВС исходит из того, что при наличии такого абстрактного документа, в котором должник фиксирует свою задолженность без прояснения ее правовой природы, бремя опровержения голословно предлагаемой истцом заемной теории объяснения такого долга и доказывания альтернативного объяснения данного долгового документа переносится на должника? Вопрос пока не вполне прояснен. В целом российская судебная практика обычно негативно относится к возможности взыскания долга, подтверждаемого лишь абстрактным письмом о признании долга или актом сверки задолженности, в ситуации, когда истцом не представлены иные доказательства, указывающие на правовое основание такого долга. Как уже отмечалось, абстрактные долговые документы наша судебная практика обычно не признает в качестве достаточного основания для взыскания долга (за исключением векселей, да и те проявляют свою абстрактность только после индоссирования). Так что, если допустить, что КГД ВС РФ в данном определении имела в виду, что наличие такого документа перекладывает бремя опровержения заемной квалификации долга на должника, такой подход не кажется абсолютно бесспорным и нельзя с уверенностью утверждать, что другие суды общей юрисдикции готовы будут использовать тот же подход, тем более учитывая, что определения данной коллегии ВС РФ по традиции не определяют судебную практику в системе судов общей юрисдикции. Так что делать какие-то далеко идущие выводы на основе анализа данного определения одной из коллегий ВС рано. В любом случае сторонам крайне не рекомендуется оформлять заемные правоотношения таким странным образом.

    Предлагаем ознакомиться  Образец Заявление в суд о приостановлении исполнительного производства - Юридическая фирма ТЕЗИС

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *